Свалка на воде

Свалка в Щелканово располагается прямо на карьерах, а фильтрах от свалки стекает в приток реки Москва

26 марта 2019 года мы посетили подмосковное местечко Щелканово на границе Рузского и Волоколамского районов, где прямо на вскрытом водоносном горизонте (Московско-Днестровский первый водоносный горизонт) расположилась мусорная свалка. По проекту временная свалка должна была существовать не больше 11 месяцев содержать отходы 4-го и 5-го классов опасности. В действительности, активисты, которые останавливали мусоровозы, находили в них отходы биологической, медицинской и химической деятельности, а это обозначает 1-й и 2-й класс опасности.

С помощью двух промышленных насосов вода из-под свалки перебрасывается в реку Гряда, которая является притоком реки Москвы. 28го марта мы сделали забор проб воды и через месяц получили результаты анализов. Получилось, что превышено содержание марганца (тяжелый металл), бактериология, сероводород и кадмий находятся на границе ПДК (предельно допустимые концентрации). Сейчас после периода таяния снега и интенсивных дождей, а также повышением температуры воздуха, есть основания полагать, что бактериология и сероводород также превысили ПДК.

Опасность мусора в РФ

Европа столкнулась с проблемой мусора еще в начале прошлого века. Первые мусоросжигательные заводы появились в 1904 году. В 70-х годах прошлого столетия началось мощное преобразование отрасли в сторону более экологичных технологий. Сегодня современные МСЗ в Европе и Японии, которая является безусловным лидером мусорной проблему индустрии, представляют из себя сложные системы, большая часть которых направлена в сторону очистительных сооружений.

Россия, будучи технологически отсталой страной и, к тому же, развращенная своими огромными территориями, только сейчас начинает осознавать проблему мусора и задумываться о необходимости его утилизации не только в смысле правильного захоронения, но и сжигания и переработки. Однако, из-за коррумпированности российских чиновников, проблема мусора в РФ и по сей день решается крайне неэффективно. Этим объясняется такие экологические катастрофы как свалка токсичных отходов в Ядрово под Волоколамском, свалка отходов в Щелканово, в Коломне, Балашихе и проч.

Москва производит свыше 35 тысяч тонн мусора ежедневно. Мэр Москвы Собянин вместо замены плитки и бордюрного камня, должен был начать решать проблему мусора еще десять лет назад, когда занял свой пост. Однако и по сей день московские чиновники делают выбор в пользу быстрых денег, устраивая новые и новые свалки, вместо того, чтобы налаживать инвестиции в мусорную отрасль и спасать жизни людей.

Профессор Колдобский А.Б., доктор химических наук рассказывает об опасностях, которые таит в себе мусоросжигательная индустрия, рассказывает о проблемах отрасли в РФ и об опасности диоксинов.

Что такое пиролиз?

Пиролизный реактор (агрегат)

Пиролиз – это технология термического разложения органических и многих неорганических соединений без доступа кислорода и отходящих газов. Пиролиз бывает низкотемпературный и высокотемпературный. Человеческий организм, который занимается переработкой пищи в процессе пищеварения под действием температуры в 37-38С, также является примером пиролизной фабрики.

При утилизации мусора предварительно отсортированная мусорная смесь подаётся в цистерну и нагревается. Низкотемпературный пиролиз начинается при температуре в 450С. Разложение мусорной смеси сопровождается выделением отходящего газа, который собирается и направляется в отдельную колонну. Таким образом получается пиролизный газ, который может использоваться для дальнейшего процесса пиролиза, то есть для нагрева, а также может очищаться и использоваться как топливо. Отходящий газ также может очищаться и подаваться на турбину для получения электроэнергии. Далее при пиролизе образуется пиролизная вода, которая тоже направляется в соответствующую колонну и очищается до H2O. Оставшаяся смесь превращается в дизельное топливо, а при более высокой температуре и более глубокой очистке, она превращается в воду и уголь. Таким образом, полностью избегается процесс горения, а следовательно, и образование диоксинов.

При сжигании мусора отходящий газ с большим содержанием диоксинов подается на пылевые фильтры, где диоксины садятся на молекулы пыли, но поскольку в этом процессе имеет место не химическая адсорбция, а физическая, в которой недостаточно энергии, чтобы держать молекулы вместе, то молекулы диоксинов могут легко отсоединяться и попадать в воздух и почву во время дальнейшего захоранивания этих отходов. Это представляет большую угрозу для окружающей среды и здоровья людей, особенно тех, кто работает на мусоросжигательных заводах, а также для тех, кто живет вблизи таких заводов.

Получается, что пиролиз – это безотходная и экологически безопасная технология, которая не даёт никакого выброса в атмосферу (пиролизные заводы лишены труб для выброса отходящих газов в атмосфреу) и не дает образования шлака или жидкого остатка с высоким содержанием диоксинов, который впоследствии должен захораниваться.

Пиролиз – деструкция органических и неорганических соединений – это очень старая технология. В гитлеровской Германии – до того, как цены на углеводороды значительно упали – было четыре пиролизных завода для получения топлива. В Советстком Союзе технология пиролиза успешно применялась в промышленных целях, например, в горнодобывающей промышленности для обогащения угольной руды с целью повысить производительность угольных шахт. Сейчас многие ученые предлагают внедрение пиролизных заводов с целью решения проблемы мусора в Рф, однако, на данный момент, из-за коррупции, эти предложения не получают хода.

Технология пиролиза обширно применяется в Китае для утилизации пластика и автомобильных шин. В Европе она не так популярна, однако европейские страны всё больше обращают внимание на эту технологию как единственную эффективную и безопасную альтернативу мусоросжиганию и мусорным полигонам.

Россия закупает пластиковый мусор

Пластиковый мусор

Когда Швеция закупает мусор за границей, чтобы поддерживать свои мощности, в этом нет ничего странного. Ведь во своим мусором шведы разобрались. Они довольно эффективно его собирают раздельно, а потом частично перерабатывают, а частично сжигают. Но вот когда мы слышим новости о том, что Россия стала импортировать пластиковые отходы, это похоже на абсурд. В России, которая завалена собственным мусором и до сих пор пребывает в состоянии каменного века в части обращения с отходами, нет ни системы раздельного сбора отходов, ни нормальных полигонов. То, что в России называется полигонами, на самом деле является стихийными свалками различных размеров, которые вызывают массовое отравление окружающей среды и проживающих поблизости граждан.

И тем не менее российские предприятия по перерабатыванию вторичного сырья в 2018 году купили на 32% больше пластика, чем годом раннее. Отмечается, что импорт обошелся в $20 млн. По мнению предпринимателей, импорт пластика растет из-за отсутствия нормализированной системы сбора раздельного мусора. Так, по данным «Гринписа» 94% отходов не сортируются, а отправляются на свалку. Поэтому недостаток сырьем переработчики компенсируют пластиком из-за границы.

Мусорный полигон в Шиесе

В то же время, на строительство полигона в Шиесе, Архангельская область, который должен стать самым большим полигоном в Европе, потрачено уже почти $100 млн — на строительство и охрану от протестующих граждан. Очевидно, что на эти деньги можно было организовать эффективную и современную систему раздельного сбора отходов, а также их переработки.
Опыт всех развитых стран говорит о том, что экономически самый выгодный путь — это развитие инфраструктуры раздельного сбора мусора и переработка на собственной территории. Этот путь и самый экологичный. В России достаточно своего пластикового мусора, а также имеются отечественные технологии по утилизации мусора, и то, что ситуация с мусором развивается в тупиковом и абсурдном направлении свидетельствует лишь об уровне коррупции и ангажированности структур, которые вовлечены в мусорный бизнес.

Почему нельзя сжигать мусор?

Игорь Михайлович Мазурин, доктор наук

Интервью Игоря Михайловича Мазурина, доктора наук, который уже тридцать лет занимается изучением диоксинов, и теперь исследует заражение почвы диоксинами через пчелиный мёд.

Мусоросжигание – это не панацея. Пятьдесят лет назад эту панацею наши российские учёные забраковали. Дело в том, что мусор — это многокомпонентная смесь. Он состоит из как минимум двадцати компонентов. Они могут быть жидкие твёрдые и газообразные, и они меняются во времени: запах появляется другой, вчера был один, а сегодня уже другой. Мусор – это динамичная, во времени изменяющаяся смесь, и когда я начинаю её сжигать, в её составе, конечно, есть углеводороды, которые должны сгореть. Но углеводороды тоже разные, допустим, есть пластики, а есть и протухшая каша. И молекулы там не метановые – не CH4, которой дал кислород, и она полностью сгорела. Эти молекулы надо окислить, чтобы превратить их в воду и CO2. Но чем больше молекулы, тем больше должно быть время экспозиции. Время эскпозиции является ключевым моментом для полноты сгорания. В ситуации с мусором разные молекулы приходят все вместе, и получается, что какие-то молекулы сгорели, а какие-то остались несгоревшими, поэтому появляется копоть. А какие-то молекулы остались разорванными, и когда они попадают в холодную зону после пламени, они рекомбинируют. Получается, что они практически возвращаются к прежнему состоянию, но у них появляются помощники, и таким образом образуются диоксины. Диоксины образуются от рекомбинации. Когда я разваливаю углеводородную молекулу, она образуют цепочку типа бензольного ядра, и там присоединяется хлор, бром, фтор или йод, кто-то из них. Откуда они взялись? А я воздух подал, чтобы это всё сгорело. В воздухе всегда есть хлор, его поставляют вулканы, которые ежегодно выбрасывают в атмосферу от одной до десяти мегатонн хлора, и эта масса всё время вращается вокруг Земли. Чистого воздуха в природе не бывает. Он всегда идёт с какими-то примесями. Более того, у меня в сжигаемом продукте может быть хлор. Из бензинов пойдет бром, поскольку у нас нефтепромыслы дают бензины с примесью брома. А много ли их надо, этих диоксинов? Их надо всего десять на минус девятую и до минус двенадцатой степени. Потому что диоксины являются очень неприятными веществами. Они аккумулируются организмом и держатся на жировой ткани, и начальная концентрация, когда они представляют проблему, эту десять на минус двенадцатую степень, то есть это один кубический сантиметр на кубический гектар воздуха. На кубометр воздуха это минус шестая степень, а одни сантиметр на кубический гектар это минус двенадцатая степень. Откуда это узнали? В 50-е годы у немцев была проблема — болезнь хлоракне. Слава Богу, ещё тогда сохранились учёные, которые смогли решить эту задачу. Они объединили два прибора – хроматограф и масс спектрометр. Каждый из этих приборов может определить минус шестую степень, а если количество меньше, то эти приборы начинают выдавать ошибку. И тогда те учёные подготовили материал на хроматографе в минус шестой степени, и потом подали его на масс спектрометр, и тогда они увидели минус двенадцатую степень. Таким образом были обнаружены диоксины, которые и устраивают человеку проблемы со здоровьем.

Молекула самого ядовитого диоксина с атомами хлора

Диоксины называют супертоксинами. Один кубический сантиметр на кубический гектар воздуха это не шутка. В голову не укладывается. Диоксины страшнее, чем боевые отравляющие вещества.

Несколько поколений уродов, жертвы химической атаки американцев на Вьетнам

В середине 50-х годов начались первые конференции по диоксинам, и сначала никто не поверил в эти цифры, в такие малые концентрации. Верили только те, кто это открыл. Но после Вьетнама у всех открылись глаза. Что произошло во Вьетнаме? Американцы выбрасывали на Вьетнам Орандж (Agent Orange), дефолиант, в котором содержались в качестве примесных компонентов диоксины. И этих примесных компонентов было от одного до десяти пропромилле. Пропромилле – это миллионная доля. И этих миллионных долей хватило, чтобы получить три с половиной миллиона уродов. И тогда все поверили, что концентрация диоксинов не должна превышать десять на минус двенадцатую степень. И нормативы по диоксинам в Европе не такие жёсткие, как в Америке. У американцев предельно допустимая концентрация это десять на минус четырнадцатую степень. Наконец, люди поняли кто портит им здоровье.

Может ли мусор стать выгодным бизнесом?

Соловьёв Андрей Николаевич, предприниматель, ныне, до этого поменял массу разных профессий, много чего видел, много чего знаю, в частности по проблеме, которая является темой нашей беседы могу сказать, что ещё в 1994 году мы вместе с тогдашний префектом Северо-Западного округа города Москвы Парфёновым Валерием Витальевичем создали мусороперерабатывающую станцию, первую в Москве, которая располагалась на территории района Строгино, в промзоне, там, где сейчас располагается универсальный магазин Метро.

Целью нашей деятельности было вырваться из отсталого в представлении развитых стран общества, где даже с мусором не умеют люди разбираться. Поэтому мы весь мусор, который собирался гражданами в районах Щукино, Хорошёво-Мневники, Строгино, Покровское-Стрешнево, свозили на эту мусороперерабатывающую станцию, где мы мусор дробили до того состояния, чтобы его можно было вручную рассортировать, потому что когда привозят целый холодильник или шкаф, то люди физически с ним ничего не могут сделать, его нужно превратить в щепу деревянную или металлическую стружку. Далее этот мусор после сортировки предполагалось использовать в качестве вторсырья для различных отраслей. Ну, по макулатуре всё понятно, по металлолому тоже всё понятно. Пищевые отходы мы использовали для производства компоста. Остальные отходы – пластик и мусор, который никуда неприменим – вывозился на свалку, а пластик тоже шёл на переработку, вернее мы планировали, что он пойдёт на переработку. То, что никуда не пойдёт, это прессовалось в поступивших тогда в Москву современных прессующих мусоровозах, и увозилось на свалку, то есть грубо говоря, маленькие машины приезжали на станцию и после всех этапов сортировки и переработки, одна большая машина с прессующим аппаратом принимала мусор на себя и вывозила. Казалось бы, всё хорошо, всё нормально. Но, все вышеперечисленные процедуры требуют человеческого труда, во-первых. Во-вторых, нужно понимание, куда дальше этот мусор должен поступить для вторичной переработки. И выяснилось, что наша себестоимость работы с мусором достаточно высока, и без поддержки со стороны государства эту проблему решить невозможно. А государство эту проблему решать не захотело. Мне стало понятно, почему бывая в разных странах, в маленьких странах я видел полный порядок в отношении работ с отходами. Бывая в больших странах, я видел почти такой же бардак, как и у нас. И я понял, что Россия – это заложница своих больших территорий. Всегда найдётся овраг, готовый принять на себя этот мусор. Это выгоднее, чем заниматься переработкой. В частности, выяснилось, что все города-спутники Москвы – Долгопрудный, Химки, Красногорск – вернее, не сами города, а их руководители практиковали приём московского мусора, используя под временные свалки рельеф своей местности. Они демпинговали цену на сбор мусора, и наши талоны на приёмку мусора на станцию Строгино всегда оказывались на 30-40% дороже – по самым скромным подсчётам — чем то, что себе могли позволить главы администраций. Поэтому потихонечку это всё сошло на нет. Опять же исходя из того, что кроме макулатуры, да и то в небольшом объёме, никакое вторичное сырьё, кроме металла, конечно, металл граждане уже тогда не выбрасывали, а сами реализовывали, никому особо оказалось не нужным. Потому что в том немногом производстве, которое у нас осталось на тот момент, сырья хватало и первичного. Поэтому когда я слышу разговоры о том, что мусор это золотое дно, мне становится смешно. Все теоретические изыскания проверяются практикой. Я, как человек, который прошёл все этапы работы с мусором, начиная от его вывоза и заканчивая попыткой реализовать вторичный продукт из этого мусора, понял, что в нашей стране, это всё точно ерунда.

Если во главу угла ставить экономику, то человечество пропадёт очень быстро. Экономика – это не та вещь, на которую нужно ориентироваться. Здесь же вопрос выживания. Поэтому все те дополнительные затраты, которые предприятия тратят на весь этот мусор, чтобы его обезвредить, они обязательно должны дотироваться государством как структурой, которая если взялась вести людей куда-то, то хотя бы должна вести и не в могилу.